В средние века в России было недостаточно грамотных людей, способных писать доносы. Поэтому жители, желавшие сообщить подобную информацию властям, кричали в людных местах: «Слово и дело». Это привлекало внимание служилых людей, которые начинали подробное расследование по сообщению каждого стукача.
Соборное уложение 1649 года — первое разделение между преступлением «словом» и прочими другими преступлениями. «А которые всяких чинов люди учнут за собою сказывать государево дело или слово…»
Указ от 9 февраля 1705 года предусматривал разграничение «государева слова» и «государева дела» – применение первого термина для политических преступлений, а второго для квалификации финансовых и прочих должностных злоупотреблений администрации.
Указ от 23 декабря 1713 года — «Ежели кто напишет или словесно скажет за собою государево слово или дело, и те бы люди писали и сказывали в таких делах, которые касаются о их государском здоровье и высокомонаршеской чести, или уведают какой бунт и измену». Но те, кто пытался жаловаться на власти, коррупцию, нехватку СИЗ в больницах — получали своё: «А буде с сего его, великого государя, указу станут писать или сказывать за собою государево слово или дело, кроме помянутых причин, и им за то быть в великом наказании и разорении, и сосланы будут на каторгу».
Указом Петра I от 25 января 1715 года «похищение казны» было опять включено в число преступлений по «слову и делу государеву». Отсечение головы полагалось всем, «кто против его величества особы хулительными словами погрешит, его действо и намерение презирать и непристойным образом о том рассуждать будет». Преступлением признавались поступки «словом или делом», способствовавшие «к бунту и возмущению».
И во все времена все государства упражнялись с тем, как бы заставить людей поменьше говорить. От разговоров только революции всякие, а толку никакого. Отсюда возникли в конституциях разных стран статьи про «свободу слова» и многочисленные законы, которые эту свободу слова фактически ограничивали или сводили к нулю.
К сожалению, человечество уверенной поступью идёт по пути деградации, и, как в США: законы вроде хорошие, правильные, но на практике попробуй сказать, что черных мародеров и грабителей надо сажать в тюрьму — и огребешь по полной от демократической общественности. Потому что расизм получается. А скажи, что белых пора бы и убивать начать — и никакого наказания не будет. И расизма никакого никто не усмотрит. То есть законы применяются избирательно. В соответствии с общественным мнением. Которое формируют СМИ, которые принадлежат правящей элите (в доме, который построил Джек).
И в заголовках СМИ пишут «Протестующие против расизма вышли на улицы» вместо того, чтобы написать «Мародеры, грабители и убийцы под видом протестующих против расизма грабят магазины, жгут магазины и убивают полицейских» — что было бы гораздо ближе к правде.
Законы отходят на второй план, а на первый выходит управление эмоциями толпы. Чем больше эмоций — тем меньше логики. Это закон природы. Так, в стае обезьян кодексы не пишут и не исполняют. Там крик одной особи возбуждает остальных, и стая обезьян убегает, или, наоборот, нападает на прохожих, туристов.
Чем больше деградация общества, тем больше эмоции толпы заменяют законы.
Професссора Джеймса Ватсона, который открыл ДНK, лауреата Нобелевской премии, погнали со всех должностей ссаными тряпками. За публичное изложение медицинского факта. Причём он сказал этот факт в максимально мягкой форме: что беспокоится за будущее Африки, поскольку там не так много интеллектуально развитых людей.
Примечательно, что сам факт никто оспаривать не стал. То есть факт имеет место быть, а говорить о нём нельзя.
Маразм крепчал.
Россия не отстаёт от мировых тенденций, но идёт по своему пути особой цивилизации. В последнее годы законотворчество в области регулирования свободы слова росло как на дрожжах — что можно говорить и писать, а что нельзя. Причём законы столь талантливо сформулированы, что засудить по ним можно любого. Был бы человек, а статья найдётся.
На выбор широкий спектр статей, на любой вкус, в которых есть такие перлы юриспруденции, как «действия, направленные на» (что такое «направление действий?); «социальные группы» (что такое социальная группа?); «или иных действий» (какие иные, никто не потрудился конкретизировать), «заведомо недостоверной информации» (при этом степень недостоверности информации определяет не кто-нибудь, а прокурор самолично). И так далее.
Новых законов в области регуляции слововыражения появилось за последние два года столько, что мне пришлось сделать их мини обзор — обзор «законов о слове». Вот я его и сделал для моих подписчиков на сайте Patreon.com/msbsc (подписка платная).
Это должен знать каждый. Чтобы потом не было мучительно больно. Но всё вышесказанное всего лишь моё скромное мнение.
С уважением, Сергей Мартынов, Master of Science in Criminal Justice
